government
Правительство
Новгородской области
Туристический портал Новгородской области novgorod.travel novgorod.travel
Генеральный
спонсор
sponsor

Михаил Юрьевич Лермонтов

Михаил Юрьевич Лермонтов Михаил Юрьевич Лермонтов

Однажды Михаил Юрьевич Лермонтов признался княгине Марии Алексеевне Щербатовой, что позабыл все молитвы. Она в ответ прочитала ему наизусть молитву Богородице. К концу вечера поэт передал возлюбленной проникновенные рифмы, которые все мы знаем со школьных лет и которые так легко проникают в самую глубину души:

В минуту жизни трудную
Теснится ль в сердце грусть,
Одну молитву чудную
Твержу я наизусть.

Есть сила благодатная
В созвучьи слов живых,
И дышит непонятная,
Святая прелесть в них.

С души как бремя скатится,
Сомненье далеко —
И верится, и плачется,
И так легко, легко...

Муза Михаила Юрьевича Лермонтова, Мария Алексеевна Щербатова, владела землями в Новгородской губернии на территории современного Окуловского и Боровичского районов. Сам поэт побывал в Новгороде неоднократно. И даже служил в Гродненском гусарском полку, расквартированном в Аракчеевских казармах д. Селищи в апреле 1838-го года.

Талант быть музой…

Современные границы Валдайского, Боровичского, Любытинского и Окуловского района несколько изменились. И поэтому часть земель Боровичского уезда сегодня являются территорией Окуловского района. Деревни Любытинской волости (Никольское, Воймерицы и т.д.) и Шегринской волости (Иловатик, Лебедка, Александровка) принадлежали Серафиме Ивановне Штерич.

Серафима Ивановна воспитывала внучку, будущую музу Михаила Лермонтова. В 1837 году юная Мария вышла замуж за гусарского офицера князя А.М. Щербатова. Однако через год после свадьбы ее муж заболел и умер. Через два года юная вдова познакомилась с известным поэтом в салоне у Карамзиных. Их нежные чувства запечатлены в истории литературы и в поэтических строках, и в коротких воспоминаниях современников.

Блондинка с голубыми глазами сразу приглянулась Михаилу Юрьевичу. Так он описывает ее своему троюродному брату: «Такая, что ни в сказке сказать, ни пером описать». Как-то Лермонтов пожаловался Марии Алексеевне, что забыл все молитвы. Она прочла ему молитву Богородице. К концу вечера поэт написал стихотворение с таким же простым названием: «Молитва».

Музы поэта волею судьбы стала причиной дуэли Лермонтова с сыном французского посла Э. Барантом.  Этот инцидент послужил поводом ссылки влюбленного поэта на Кавказ. Мария Алексеевна очень переживала и писала в письме А.Д. Блудовой: «Вы знаете, моя дорогая, нет большего позора для женщины, чем низкие домыслы о ней со стороны тех, кто ее знает. Но если женщина слишком горда, она часто предпочитает склонить свою голову перед гнусной клеветой, нежели оказать честь этим клевещущим на нее людям, представляя им доказательства своей чистоты... Я счастлива, что они не поранили один другого, я желаю лучше быть осужденной всеми, но все-таки знать, что оба глупца останутся у своих родителей. Я-то знаю, что значит такая потеря». Потерей Щербатовой был ее двухлетний сын, который умер через две недели после этой злосчастной дуэли.

В мае 1840 г. Лермонтов, направляясь на Кавказ, в Москве, видимо, встретился с Марией Алексеевной в последний раз. 10 мая ее навестил А.Н. Тургенев, который записал в своем дневнике: «Был у кн. Щербатовой. Сквозь слезы смеется. Любит Лермонтова». Через несколько месяцев она уехала за границу, когда вернулась, поэта уже не было в живых. Лирический портрет своей возлюбленной поэт создал в стихах, которые легко найти в каждом сборнике: Посвящение кн. Щербатовой.

Кто знает, быть может, при других обстоятельствах у этой пары было бы другое будущее? К примеру, счастливая семья могла приезжать на лето в новгородскую усадьбу… Но судьба уготовила им другой сценарий.

В 1842 году Мария Алексеевна одной из первых передала стихи поэта для печати в «Отечественных записках», не скрывая свою любовь. Через несколько лет она вышла замуж за полковника Лутковского (эта фамилия тоже числится в документах о владении) и родила дочь Варвару. Лермонтовские строки, как яркий луч, осветили эту даму на небосклоне вечности, и она снова ушла в тень. Но при этом передала по наследству своей дочери редчайший женский талант — быть музой…

От дерзкого взора
В ней страсти не вспыхнут пожаром,
Полюбит не скоро,
Зато не разлюбит уж даром.

Михаил Лермонтов посвятил эти строки своей возлюбленной княгине Марии Алексеевне Щербатовой.
Волей-неволей Мария Щербатова стала причиной дуэли поэта с сыном французского посла Э. Барантом. Этот инцидент послужил поводом для ссылки поэта на Кавказ. «Я счастлива, что они не поранили один другого, я желаю лучше быть осужденной всеми, но все-таки знать, что оба глупца останутся у своих родителей», - писала М.А. Щербатова.

Любила ли она его, он не знал. Но он, если бы мог, подарил ей всю землю. Вся теплота этой любви сосредоточилась в нем одном. Он берег ее, он жил с ней одиноко и счастливо. Он был благодарен за это Щербатовой. Неважно, знала она об этом или нет. Достаточно того, что она жила и случай столкнул их на несхожих житейских дорогах.

«Приходите скорей!» Никакие слова не казались ему такими зовущими и ласковыми, как два этих маленьких слова.
Марии Щербатовой тоже казалось, что впервые в жизни она написала такие удивительные и важные слова.
В них было все смятение ее любви, утаенной печали. С детства она верила в счастливые неожиданности, ждала их, но ожидание это никогда не сбывалось. Ничего, кроме горечи, не приносило это ожидание. А вот сейчас – сбылось!

Она слегка потянула его за руки. Лермонтов встал, и она, обняв его за плечи, поцеловала в губы, потом в глаза – поцеловала прямо, открыто, глядя в побледневшее лицо.
И опять все случилось не так, как она думала. Не было ни бурных слов, ни пылких признаний, ни клятв, а только разрывающая сердце нежность.

... Под горой в мутноватой воде кружились отражения облаков. И весь этот скромный весенний день казался Щербатовой тайным подарком. Он принадлежал только ей. Никто не знает, где она, с кем она сейчас. Сердце полно до краев. Пальцы вздрагивают, когда она прикасается к рукаву его грубого мундира. Прижать бы к груди эту милую голову, пригладить волосы…
Но этого тоже не случилось. Лермонтов, сгорбившись и застенчиво улыбаясь, заговорил о России, о том, что любит в ней как раз то, чего не любят другие. Вот все досадуют на разлив, а он готов прожить хоть месяц в этом городке и только то и делать, что смотреть на полую воду. Должно быть, все занимательно для нас, если душа открыта для самых простых впечатлений.

…Бывает такая внутренняя уверенность в себе, когда человек может сделать свое.
Он может почти мгновенно написать такие стихи, что потомки будут повторять их несколько столетий.
Он может вместить в своем сознании все мысли и мечты мира, чтобы раздать их первым же встречным и ни на минуту не пожалеть об этом. Он может увидеть и услышать волшебные вещи там, где их никто не замечает: серебряный пень в лунную ночь, звон воздуха, небо, похожее на старинную морскую карту. Он может придумать множество удивительных рассказов.
Примерно такое же состояние испытывал сейчас Лермонтов. Он был спокоен и счастлив. Но не только любовью Щербатовой. Разум говорил, что любовь может зачахнуть в разлуке. Он был счастлив своими мыслями, их силой, широтой, своими замыслами, всепроникающим присутствием поэзии.

…Он не узнавал ее. Она была прелестна в Петербурге, но куда сейчас девалась ее тамошняя сдержанность, снежная, почти мраморная красота и горделивость движений? Сейчас перед ним была простая, ласковая женщина, и тайная радость, что она переменилась так внезапно ради него, не покидала Лермонтова.

…Все, что не было связано с ним, могло бы совсем не существовать на свете.
С детских лет она слышала разговоры, что любовь умирает в разлуке. Какая ложь! Только в разлуке бережешь, как драгоценность, каждую малость, если к ней прикасался любимый.